ТАТАРСКАЯ ГАЗЕТА

КОНФЕРЕНЦИЯ


[Татарская газета] [Добавить запись]

Irek Bikkinin: Рассказывает священник: Выборы. Как это было на самом деле. Часть 1.

Выборы. Как это было на самом деле. Часть 1.

Священник Димитрий Свердлов

Я политикой никогда не увлекался. Не любил ее и ей не доверял. Зачем пошел, какой мотив? Наверное, любопытство. Хотел посмотреть своими глазами, как оно. Посмотрел.

Дня за три до – нет, выборами я это теперь назвать не могу – до ме-ро-при-я-ти-я где-то в интернете я прочитал, что журналисты, как и наблюдатели от партий, тоже могут следить за ходом голосования. От партии я, священник, не могу. Как журналист – предполагаю, что да. Любимый сайт справил мне бумаги, и я списался с первой попавшейся в сети гражданской инициативной группой: мне требовался минимальный инструктаж. Кроме того, я хотел быть полезным, находиться в месте, где на самом деле буду не лишним.

Мне предложили один участок, но когда узнали, что я могу только во второй половине дня (с утра служба), попередавали с рук на руки и в итоге предложили другой. Наблюдателей там было уже трое, но все без опыта. На мое возражение, что я тоже без опыта, девушка по электронной почте ответила «четверо без опыта = двое с опытом», и переговоры были окончены.

Накануне Введения я поздно лег, рано встал, на приходе отметили чей-то день рождения, видимо, не очень качественным вином. И еще, уже после всего, было два долгих разговора. Я прилег отдохнуть, а когда встал – дико болела голова. Ну просто дико. И времени уже было немало. Пока выбирался из Подмосковья по плотному МКАДу к месту прописки (надо же и самому проголосовать), пока искал аптеку, чтобы купить «Пенталгин», пока шел в поисках открытой калитки по грязи вокруг забора школы, где расположен участок, к которому я приписан… Батарейка моя села и настроение пропало.

Решил, что туда, где меня ждут, уже не поеду точно. Вообще никуда не поеду. Может быть, останусь здесь, по месту прописки – полномочия журналиста позволяют наблюдать в любом месте.

Родительский дом, двор, школа во дворе. Сколько себя помню, всегда здесь были выборы. Взрослым человеком ни разу сюда не ходил.

У меня несколько развита эмпатия, а тревогу я чую так за версту. Первое, что я уловил, зайдя на участок – это разлитое в воздухе напряжение. При, в общем-то, обычной внешне картинке. Решил осмотреться: зарегистрировался в реестре, получил бюллетень, проверил отметку о выезде урны на дом к папе-инвалиду.

Но — деталь. Когда вошел, и после этого еще несколько раз, встретился взглядом с парнем странной внешности, который сидел на низеньком стульчике для первоклашек — в стороне. В руках — бумажки и ручка.

Опустил бюллетень. Подошел к председателю комиссии: моложавая усталая женщина – завуч, или, там, мелкая чиновница.

- У вас наблюдатели на участке есть?

- Да, у нас все как положено, — не успела сгруппироваться председатель.

- Где?

- Вот, пожалуйста.

Этот парень – крепкий, широкоплечий, в свитере и черных брюках — предсказуемо оказался наблюдателем.

- Что вы хотели?

- Я представитель независимого СМИ. У вас тут проблемы есть? Могу помочь.

Он сразу оторвался от записей:

- У нас беспредел, вы не представляете. Я тут один остался, и еще вот яблочник, наших всех уже удалили, меня только что хотели вывести, чуть камеру не разбили. Если можете, помогите. Пожалуйста.

Прямая просьба для меня всегда значила очень много.

- Хорошо. Я священник, сейчас пойду в машину, надену облачение, возьму документы и вернусь.

- Вы священник?

Полчаса у председателя ушло на созвоны с ТИКом*, выяснение моих полномочий, и подробное объяснение мне, что я не имею права делать.

- У вас что, известная газета?

- Очень.

В 18.15 меня внесли в официальный перечень наблюдателей.

Наблюдатели сидят рядком за партами у стены, на детских стульчиках, так, чтобы видеть избирательную комиссию, стойки для заполнения бюллетеней и, главное, урны. Все ждут вбросов. Наивные.

Любопытно, как наблюдатели от партий точно и характерно соответствовали образам самих партий. От КПРФ двое мужиков. Первый, синий воротничок в возрасте, меня удивил тем, что с ходу взял благословение. Он позже куда-то делся, домой что ли пошел. Яблочник – флегматичный бедный интеллигент, к священнику отнесся с недоверием. Потом еще появилась хорошо одетая немолодая дама в мини с ярким макияжем – от «Справедливой России». Мне показалось, что ей было происходящее глубоко безразлично. Она отстраненно и доброжелательно наблюдала за разворачивающейся трагикомедией, ждала итоговый протокол голосования и вздыхала о том, что завтра рано на работу. Цифры в протоколе ее не волновали.

Разговаривал я со вторым коммунистом, Ахметом. Коммуняки эти оказались дружелюбными ребятами, сразу приняли меня в свою компанию, оживились и как-то посмелели. И вообще, появление священника разрядило обстановку. Даже председатель, сначала встретившая меня с откровенным раздражением, быстро успокоилась и перешла на доброжелательный тон, поняв, что я не собираюсь митинговать и устраивать провокаций — просто тихо сижу, гипнотизируя взглядом урну из белого пластика.

Ахмет был прекрасен. Он — главное впечатление вечера. Крепкий, как я уже сказал, небольшого роста. Руки в наколках – все, полностью. Наколки на шее и даже на веках. Бритый череп со шрамами. И черная-черная борода. Моджахед.

И ни тени ни агрессии, ни чего-либо от блатного мира.

- …Я «хохлоузбек», — смеется. – Отец узбек, мать с Полтавы. Живем у Елоховского, я туда хожу. Отца Сергия знаете? Нет? Я веру еще на зоне принял. К нам священник ездил. Я говорю – крести! Он ни в какую. Ты же мусульманин? Ну какой я мусульманин… Ну ты же обрезан? Обрезан. Значит, не могу… Ох, я рассердился. А он на самом деле меня проверял. Говорит, делай тысячу поклонов и выучи «Отче наш». Тогда крещу…

У Ахмета четверо детей.

- Вы член партии?

- Ну да.

- А почему?

- Ну как почему? Людям помогаю.

Ахмет – правозащитник.

- За семь лет на зоне, — рассказывает, не забывая отмечать крестиками число проголосовавших, — наизусть выучил уголовный, уголовно-процессуальный и административный кодексы. Я в основном солдатиками занимаюсь. Дедовщина там, дезертирство. Вот только что процесс закончился, одного спас. Его били до смерти, он сбежал, поймали, а я его отсудил.

В памяти всплывают кадры из детства: Ленин, у него чайник с кипятком, идет по Смольному. В Смольном полно солдат в папахах и матросов, все курят цигарки… Кумач и зеленое сукно у меня всегда вызывали тошноту. На первом курсе института умирал от марксовой политэкономии: деньги-товар-«деньги штрих»… Слишком хорошо учил историю Церкви и знаю цену пролитой большевиками христианской крови. Слово «правозащитник» у меня ассоциируется только с «коммунистическими застенками»… От когнитивного диссонанса начинает возвращаться головная боль.

- А я и не знал, что КПРФ занимается правозащитной деятельностью.

- Ну как? Мы все этим занимаемся. Вы вот тоже, — он кивает на мой крест.

- Да?

- Конечно. Мы же людям помогаем. И вы тоже. Так?

Задумываюсь и молчу.

- Ахмет, вы же верующий человек. Вы же знаете, что с Церковью сделали в советское время… Как это можно совместить?

- Это да, они, конечно, накуролесили. Но их Бог за это же и наказал. И правильно сделал.

- Как наказал?

- Тем, что они власть потеряли. И теперь кто они? Да никто.

Отмечаю, что про свою КПРФ обаятельный правозащитник в наколках говорит в третьем лице. И думаю, что давно бы пора Зюганову выбросить своего Ленина-Сталина на помойку, и превратить маскарад в нормальную социалистическую партию. Первый бы сам за таких пролетариев проголосовал.

Ахмет сидит – тише воды, ниже травы. Буквально – не поднимая глаз. Он не просто наблюдатель — член избирательной комиссии. С совещательным голосом. А по сути он здесь – бесправное существо. Как и все мы.

- …Жалко, вы раньше не приехали…

- Я не мог.

- …Тут такое было. На соседнем участке наш человек зафиксировала вброс. Ее, короче, избили: сотряс сильнейший, сейчас из больницы прислала смс, снимает побои. Еще одного нашего милиция забрала. Приехал какой-то начальник – говорят, бывший глава управы – с личной охраной. Вот они и били. Такие крепыши. Ко мне тоже подкатывали. Чуть камеру не разбили – я снимать пытался. Так в угол отжимают… Я им руки свои показываю, — Ахмет растопыривает расписанные пальцы, — не надо, говорю, ребята, не надо. Остыли. Потом менты ко мне подходят, хотели меня вывести. Мол, что если у меня судимость, я не могу здесь работать. Звонили, в интернете смотрели. Я, говорю, за свое уже ответил и сейчас такой же гражданин, как и вы. Гражданин, говорят? Урка ты, а не гражданин…

- Так, может, мне туда пойти? – спрашиваю. – Раз там никого нет?

- Не, не стоит. Там участок уже тухлый. Все что хотели, они уже сделали. Здесь надо наблюдать. Тут сейчас самое главное.

Я встаю, иду посмотреть на «тухлый» участок. Через школьный коридор в такую же залу, где мы сидим, напротив: детские рисунки, «учим азбуку вместе», поделки из кленовых листьев, аппликации. Настороженные глаза членов комиссии, урна с порванной пломбой и подслеповатый дедушка, тоже наблюдатель-коммунист, уткнулся в газету. Действительно, тухло.

- Вы кто?

- Я представитель СМИ на соседнем участке.

- Что вы здесь делаете?

- Наблюдаю.

- Вы на том участке и наблюдайте.

- Согласно закону и своему редакционному заданию я имею право наблюдать там, где считаю необходимым.

- У вас документы есть?

- Есть, конечно.

- Так предъявите?

- Какие вам нужны документы?

- Все, какие есть, и предъявите.

- Документы на машину тоже? – разворачиваюсь и ухожу. – Поп, а туда же, — слышу в спину и не оборачиваюсь.

И сталкиваюсь с полицейским. Полковник, в красивой серой шинели с каракулевым воротником, в кипенной белой рубашке, нарядный (выборы же – государственный праздник, по этому поводу и парадная форма), вздыхает:

- Жалко, что вы раньше не приехали, батюшка.

- Да?

- Да. Надо бы было все это… — он неопределенно очерчивает рукой пространство, — освятить. А то такая… — он задумывается, — бесовщина.

Только пожимаю плечами. Этого еще не хватало. Слава Богу, что я не приехал раньше, правда. Возвращаюсь «к себе». Аппликации, поделки из кленовых листьев, «учим азбуку вместе», детские рисунки.

- Время?! – кричит председатель. – Восемь?! Всё! За-кры-ва-ем! – весело и облегченно.

Окончание –

Выборы. Как это было на самом деле. Часть 2.

http://www.pravmir.ru/vybory-kak-eto-bylo-na-samom-dele-chast-1/
27-12-11 05:13
Ответить К списку


Irek Bikkinin Пронесло - Шендерович о выборах в Мордовии  21-12-11 21:22
Irek Bikkinin Re:Пронесло - но пока не совсем  21-12-11 21:38
Irek Bikkinin Фальсифицирование результатов выборов  21-12-11 21:46
Irek Bikkinin Государевы подлецы - Шендерович  22-12-11 21:54
Irek Bikkinin Стукачи, стукАчки и стукаческие дети  24-12-11 15:04
Irek Bikkinin Заявление в суд о фальсификации выборов в Аксеново  25-12-11 11:42
Irek Bikkinin Рассказывает священник: Выборы. Как это было на самом деле. Часть 1. 27-12-11 05:13
Irek Bikkinin Re:Заявление в суд о фальсификации выборов в Аксеново  25-04-12 11:31
Irek Bikkinin Re:Рассказывает священник: Выборы. Как это было на самом деле. Часть 2.  27-12-11 05:15
Irek Bikkinin Верховный суд Мордовии защищает фальсификаторов выборов 4 декабря 2011 года  30-04-12 09:05






Ответ:
Имя
Email
Ccылка
Заголовок
Текст